Стихи

2017

16 октября

коснись босой ногою
кучки мелких желтых листьев.
под ними глубина осенней лужи.
и пальцы охладит октябрьская вода,
напомнив об ушедшем мокром лете,
о не вернувшихся и о не возвращенных,
о белых хризантемах на могиле,
длина которой метр.
там открывают дверь,
прозрачную, как глубина осенней лужи,
наполненной до края
кучкой мелких желтых листьев,
остудой наполняющих босые ноги
и усмиряющих разорванное сердце.

Прощай, мой милый мальчик.
надумаешь вернуться – загляни.
Вдруг ты подаришь нам свою улыбку?
И даже пусть она –
о листьях,
и о прозрачности
и белых хризантемах.

 

***

Импрессионист,
Я пишу впечатление.
Все, что было раньше мига назад,
Теряет прелесть.
Миг следующий
Еще не имеет смысла.

 

***

Алекс Микеров:

Лучше тебе не знать из каких глубин
добывают энергию те, кто отчаянно нелюбим,
кто всегда одинок словно Белый Бим
Черное ухо;
как челюскинец среди льдин —
на пределе слуха —
сквозь шумной толпы прибой
различить пытается хоть малейший сбой
в том как ровно, спокойно, глухо
бьется сердце в чужой груди.

Лучше тебе не знать из каких веществ
обретают счастье, когда тех существ,
чье тепло столь необходимо,
нету рядом; как даже за барной стойкой
одиночество неубиваемо настолько,
настолько цело и невредимо,
что совсем без разницы сколько
и что ты пьешь —
ни за что на свете вкуса не разберешь,
абсолютно все оказывается едино;
и не важно по какому пути пойдешь,
одиночество будет необходимо,
в смысле — никак его не обойдешь.

Лучше тебе не знать из каких ночей
выживают те, кто давно ничей;
как из тусклых звезд, скупо мерцающих над столицей,
выгребают тепло себе по крупицам,
чтоб хоть как-то дожить до утра;
лучше не знать как им порой не спится,
тем, кто умеет читать по лицам —
по любимым лицам! —
предстоящий прогноз утрат.
Тем, кто действительно будет рад,
если получится ошибиться.

Лучше тебе не знать тишины, говорить, не снижая тона,
лишь бы не слышать в толпе повсеместного стона:
чем я ему так нехороша?
чем я ей столь не угоден?
Громкость — самая забористая анаша,
лучшая из иллюзий, что ты свободен;
и ещё – научись беседовать о погоде,
способ всегда прокатывает, хоть и не нов,
чтоб любой разговор вести не спеша,
лишь бы не знать из каких притонов — самых безрадостных снов —
по утрам вытаскивается душа.

Лучше тебе не видеть всех этих затертых пленок,
поцарапанных фотографий —
потому что зрачок острее чем бритва;
лучше не знать механизм человеческих шестеренок,
у которых нарушен трафик,
у которых не жизнь, а сплошная битва —
и никто не метит попасть в ветераны:
потому что их не спасет ни одна молитва,
никакой доктор Хаус не вылечит эти раны.

Лучше тебе не знать ничего о них, кроме
факта, что те, кто всегда живут на изломе,
отлично владеют собой и не смотрятся лживо,
если хохочут, будто закадровым смехом в ситкоме;
что те, кто всегда веселы, и ярко сияют, и выглядят живо –
на деле
давно
пребывают
в коме.

 

***

Михаил Юдовский:

Пробудившись в Париже, ты говоришь: «Бонжур, лё солей!
Доброе утро, солнце! Проснулось? Налей».
Между прочим, в Париже с утра
пьется лучше, чем где бы то ни было –
шампанское, а к нему икра.
Ты обмениваешься, словно нимбами,
улыбками с посетителями бистро
над рекой, по которой плывут пестро
кувшинками прогулочные катера
и буксиры. Ты становишься вхож
в этот мир – с запахом протуберанцев и кож,
на которых играют протуберанцы.
И кожа твоя внезапно целует нож
белозубо-улыбчивого марокканца.

Пробудившись в больнице, ты говоришь: «Бонжур, лё солей!
Доброе утро, солнце! Жалеешь меня? Жалей.
Мне не больно, но дадут ли опохмелиться?
Между прочим, в Париже с утра…»
В это время в палату входит сестра,
и ты говоришь ей: «Сестрица,
не надо йоду – дайте глоток шабли».
Она смотрит строго и говорит: «Убли» –
в смысле, «забудь». Делает укол и уходит, слегка
качнув боками. В больничном окне, как корабли,
плывут облака.

Твой сосед по палате – марокканец. Ты глядишь на него, как зверь,
мечтая разбить о его голову больничную дверь.
А он скалится белозубо, спрашивает: «Са ва?»
«Нет, блядь, жаворонок, – отвечаешь, – только пьяный в дрова».
Он, вроде, не понимает. А затем ворует в ординаторской спирт
и приносит тебе – то ли хочет затеять с тобою флирт,
то ли еще какое из безобразий.
Улыбается, точно ангел-прелюбодей.
Ты глотаешь и думаешь: «Черт поймет этих странных людей
из африк, америк, австралий и прочих евразий».

Пробудившись в поезде неделю спустя,
ты смотришь в окно, как паровоз свистя,
затем оглядываешь купе. Напротив тебя,
из бездны вынырнувший, как Кусто,
сидит марокканец, задумчиво теребя
кончик носа. Ты спрашиваешь: «Ль алколь у лё куто?» –
дескать, «спирт или нож». Он – естественно, белозубо –
улыбается – дескать, не понял тебя вполне.
«Что ж, – говоришь, – извини, что так грубо».
Дальше вы едете в тишине.
Твои мысли похожи на папье-маше.
Внезапно ты чувствуешь в его душе
пустыню, скрипящий песок, хамсин.
Смеркается. Луна в вагонном окне
желтеет, как апельсин.

13.01.2016

 

***

Вера Полозкова:

Я пришёл к старику берберу, что худ и сед,
Разрешить вопросы, которыми я терзаем.
«Я гляжу, мой сын, сквозь тебя бьет горячий свет, —
Так вот ты ему не хозяин.

Бойся мутной воды и наград за свои труды,
Будь защитником розе, голубю и — дракону.
Видишь, люди вокруг тебя громоздят ады, —
Покажи им, что может быть по-другому.

Помни, что ни чужой войны, ни дурной молвы,
Ни злой немочи, ненасытной, будто волчица —
Ничего страшнее тюрьмы твоей головы
Никогда с тобой не случится”.

 

 

 

Из 90-х, когда Любовь и Грезы…

***

Шампанское — с утра!

Не говори: мажорство!

Изгоним со двора

Природу и притворство,

И разницу в словах,

И разницу в ответах,

И, может быть… Но ах!

Не говорим Про Это!

Да здравствует игра

С искрящейся волною!

Шампанское с утра

Да здравствует — весною!

 

 

***

Вам — дорога туда.

Мне — дорого над Вами.

Вам — и грусть, и беда.

Мне — касанье губами.

Вам – и нежность, и вздор.

Мне – касанье рукою.

Вам – ночной разговор.

Мне – молчанье покоя.

Вам — смотреть на огонь.

Мне — стоять над огнями.

Вам — свечу на ладонь.

Мне – горячее пламя.

Но – сплетенье волос

Вы – распутать не смея,

Ваш – не задан вопрос

Мне. И губы нежнее

Вдруг странности слов,

Лишенных покоя,

И надобно вновь

Коснуться рукою,

И надобно вновь

Коснуться губами,

И легкостью снов

Пройти перед Вами

Судьбою любой,

Судьбою-любовью.

Вам – вечно Тобой.

Мне – вечно – с Тобою.

 

***

А кто-то в комнате ночной

Со мною рядом спит почти.

На тонкое стекло одной

Рукой наносятся пути.

Вопросов нежный тихий шум —

Хоть лампочка, а не свеча.

И в бесконечность истин – ум.

И нам троим, открывшим суть

Над светлым острием луча, —

Нам не дано вовек уснуть.

И Смерть, спиною, в синем, ждет

Мгновенья – Здравствуй! Это Я!

И Дверь летит. И выбран Ход.

Контракт подписан.

Не тая

Своей высокопробной лжи,

Я восхожу на этот холм

В беззвучьи. В грохоте. В тиши.

Железных прутьев лег излом

Освободившейся души.

И среди равных, но – с метлой,

И среди света, но – в ночи,

Волос взметнувшихся игрой

Был подан знак в огне свечи.

И станет тихо и светло.

И будет смех – от счастья жить.

Отсвет – на тонкое стекло.

О чем молчим, скажи?

 

Присоединяйтесь ко мне в соцсетях:

Инстаграм: https://www.instagram.com/fireform.ru/

Бизнес-страница в FB: https://www.facebook.com/RitaFireForm

Канал Youtube (видео, презентации, обзоры каминов, видеоотчеты): http://www.youtube.com/c/FireformRu

Закрытая группа в FB «Какой камин выбрать?»: https://www.facebook.com/groups/FireFormKamin/

Закрытая группа в FB «Какую печь выбрать для бани?»: https://www.facebook.com/groups/FireFormPech

Закрытая группа в FB (для моих клиентов): https://www.facebook.com/groups/FireFormLuxe

Сайт: https://fireform.ru

 

Подпишитесь на обновления:


 

Поделитесь страницей с друзьями:




X